Забирали нас на рассвете. Это был самый массовый набор – человек 15, в основном девчата – молодые, красивые. Как сейчас вижу перед собой вдруг постаревшие лица сверстниц: Буденковой Афанасьи Яковлевны, Ходоренко Евдокии Ивановны, Селезневой Марии Ивановны, Коржуковой Евдокии Ивановны, Андрейковой Елизаветы Андреевны, Кученковой Анны Ефимовны. Из парней, кроме меня, Мосейков Виктор Захарович, Сердюков Иван Артемович, Яненко Николай Иванович, Гончаров Фёдор Филимонович, Земцов Иван Михайлович…

Сегодня «иных уже нет, а те далече». В живых осталось несколько человек, да и у тех тяжелые заболевания психики. Видно, какие-то опыты проводили над ними, ведь уколы делали, кровь брали. За 65 лет столько стерлось из памяти, но те страшные дни помню почти по минутам. Привезли нас в Хотимск и заперли в бывшей еврейской школе. Немецкая охрана с автоматами – от таких можно ждать чего угодно. Но желание вырваться на свободу было сильнее страха смерти.

Договорились мы: я, Земцов Иван и Мосейков Виктор – бежать. Двое немцев повели нас в туалет. Тут мы и воспользовались ситуацией - убежали. Всем в ту пору было по 17-18 лет: смелые, отчаянные. Недалеко был березняк (сейчас на этом месте дом советов). Сначала бежали, а потом ползли по лугу, казалось, вросли в землю. До темноты прятались под крутым берегом Беседи. Едва стемнело, отправились глухой дорогой в деревню, домой. Там взяли кое-какую еду – и в лес, ведь он совсем рядом. Захватили с собой и кресало – камень для добывания огня. С помощью его высекали искру для лучины: лучина да светец в войну были лучшими друзьями в долгие темные вечера.

Недели три прятались в лесу. Днем забирались в самую гущу, жили в шалаше, а ночью тайком приходили в деревню: то хлеба возьмем, то табака для партизан (несколько раз мы встречались с ними у костра). Так и продержались на свободе до 26 сентября. В последние дни вдалеке стали слышны звуки канонады. Мы знали, что подходит наша армия- освободительница. Лес в 20-ых числах сентября наполнился людьми: многие односельчане, боясь расправы со стороны отступающих немцев, скрывались здесь.

26 сентября вместе с красноармейцами мы вошли в деревню. На месте почти сотни дворов пепелища. Наш двор уцелел.

Вскоре меня и других ребят забрали на фронт, а через некоторое время из Климович направили в тыл, в Брянск. Оттуда я попал в действующую армию, с которой освобождал Европу. Ранение было тяжелым, остался инвалидом.

Жена моя Елизавета Андреевна Андрейкова – бывшая репатриантка. Дружили мы с ней еще до войны, но судьба разлучила на два года. Попала она в 3-ий набор. Работала на военном заводе в Ромбахе. Возвратилась в августе 45-ого года, и мы вскоре поженились. Вместе уже более 50 лет. Вырастили троих детей, радуемся внукам, правнукам. Пережили страшную утрату- гибель младшего сына Петра, которому было чуть больше двадцати.

Всю жизнь в колхозе: я – бригадиром, жена – в полеводстве (она так и не успела окончить перед войной педучилище).

Что поделаешь, не через одну нашу судьбу прошла война. У каждой семьи свои счёты с той проклятой войной. Украла она у нас и молодость, и здоровье.

Спасибо Господу за то, что хоть дети наши и внуки не знали военного лихолетия.

20.01.2009 д.Боханы