Всю свою жизнь я прожила в родных Боханах. Мне было 16 лет, когда началась война. Из деревни несколько человек пошли в полицию на службу к немцам. Получив неограниченные права, они сводили счеёты с теми, кто их чем-то не устраивал. Среди таких неугодных оказался и мой родной дядя Макаренко Владимир Сергеевич, родом из Енаполья. Его схватили после того, как прошёл первый набор молодёжи на работы в Германию. Говорят, что забрали его бишлеровцы.

Вместе с женой Фёклой и грудной дочкой Клавдией держали в Хотимске в полицейском управлении, обвиняли в связи с партизанами. Сейчас в этом здании музей, до этого там была милиция.

Мы, родственники, приходили в Хотимск, просили за дядю, но его не отпустили. По некоторым данным, расстреляли Владимира Сергеевича в д. Горня. Жена, которую вместе с маленькой дочкой все-таки оставили в живых, впоследствии перенесла останки мужа в Енаполье. Там он и похоронен.

Дочь Клавдия живёт сейчас в Минске.

Старшая дочь дяди Антона, в замужестве Лагутенко, не дождалась из Афганистана своего сына Олега. Он из тех четырёх мальчишек нашего района, кто погиб на афганской земле.

Внука Макаренко Владимира похоронили летом 85-ого на том же кладбище, где покоится прах деда, расстрелянного врагами во время Великой Отечественной войны.

О бишлеровцах я мало что знаю. Они действительно были в Боханах. Молодёжь пряталась от них, особенно боялись девушки. В отряд каратели насильно забрали молодую девушку лет 17-18 из Енаполья. Звали её Лагутенко Мария. Говорили, что Бишлер держал её при себе в качестве наложницы. Её впоследствии видели в д. Горня, где какое-то время находились бишлеровцы.

В нашей деревне бишлеровцы избили до полусмерти нескольких человек. Каратели вели себя нагло, не лучше немцев.

Летом 1943 года я попала во второй набор молодёжи в Германию. Помню, везли нас в сторону Костюкович, мимо немецкого штаба, который был у моста. Сестра полицейского Холодова Ивана смотрела нам вслед и смеялась.

06.11.2006 г.